Четвёртый том поэтического проекта Владимира Костельмана — «Трыдевядь» — продолжает движение за пределы линейного языка и стандартных форм. Здесь тексты не рассказывают, а сдвигают восприятие; не опис
Четвёртый том поэтического проекта Владимира Костельмана — «Трыдевядь» — продолжает движение за пределы линейного языка и стандартных форм. Здесь тексты не рассказывают, а сдвигают восприятие; не описывают, а моделируют внутренние состояния, колеблющиеся между иррациональностью, гротеском и предельной лиричностью. Поэтическое пространство выстраивается как цепь срывов и открытий, где интуиция важнее логики, а смысл создаётся в просветах между словами. Костельман остаётся верен верлибру, интонационной экспрессии и монтажной структуре стиха. Он играет с интонацией, регистром и семантическими скачками, создавая тексты, в которых возможны и философские парадоксы, и языковая эксцентрика, и тихая исповедь. Образы текут, обрываются, повторяются и возвращаются — подобно снам или воспоминаниям, забытым в момент произнесения.